Zavorogeniy (Spellbound)

Как спала ты сегодня, соседка? Что приснилось тебе, скажи. Ты в мой вечер внезапно ворвалась, И смеялась от всей души. Я смотрел на тебя так нежно, Умиленно раскрыв глаза. До чего же ты прекрасна, Не посмел сказать тебе я. И пускай сквозь меня ты смотришь, Улыбаясь моей тоске. Ты под утро опять уходишь, Лишь фантазии оставив мне. Благодарен за эти пытки, Славно шутит со мной судьба. Но не брошу свои попытки, Обязательно будешь моя.

Выхода нет ... Мне одному, Прямо сквозь тьму, Все мы уходим к свету и ветру, Руки скрепивши крепкою лентой. Будет и свет! Ты уже здесь? Да, так и есть, нитка ослабла, Все поняла бы... Только нашла бы, Только пришла бы. Выведет прочь, Знаю, придет, кто меня ждет. Я не желаю в  эту компанью, Крики и вопли - все без вниманья. Чувствуют ночь, Эти и те, Здесь, в темноте, Жертвы и судьи. Рядом смотрите - Мечутся люди, Здесь, в лабиринте.

С первым и лучами солнца,с чистого листа, Оказавшись в начале, я начинал с конца. Пока все смеялись, меня не замечая, Я убегал от печали, укрывшись облаками, Накуривал самого Че Гевару, Не спать мог, ночами находясь в угаре. Мне говорили:"Это глупо!", мне было плевать, Хотел всем показать, что умею летать. Водой дышал, она была как воздух, Бродил по млечному пути, рассматривая звезды, Я прожигал жизни, находясь в пути, Лишен был любви, я был забыт людьми, Строил пирамиды, изобрел корриду, Во времени я двигался, в любом направлении, И это я придумал машину времени. Моя музыка без слов, стихи из нот, Встречаются боги, среди простых пацанов, Друзей моих хватает и среди врагов, Знакомых много лиц, красивых много фраз. Я собирался постепенно в этот сплав, И разбивался на сотни тысяч глав, Если падал, то всегда поднимался, Великим был царем- народ мне поклонялся, Свободным был рабом, я был рабом свободы, Мечты в реальность воплощал ...

Отак сиджу собі, сиджу, В убогій хаті одинокій, Уже світає надворі, А я все з богом розмовляю. Втомивсь ходити по землі, Людей смішити своїм горем; На небо, брате, не пускають, І думи вольнії мої, Мої надії, мої крила, Поганим сміттям називають. І що роботи? Куди йти? Домой вертатися? У пекло? Господи прости! Пробач дурного- дай надію, Людей убогих захисти, Та Україні поможи. Непорочними устами Сам бог розмовляє... І воно вгадає, Твої думи невеселі, Хоч дитина немовляща, Є з ким розмовлять. Як у хаті, благо тобі, Як є в тебе хата, Благо тобі, друже-брате. І весь світ обняти, І любити твою правду, Як хочеться жити, А не доживати, Боже милий. Серце розбите, І хочеться сповідатись, І капають сльози.

Могла б быть спутницей поэта, Ведь ты одна- сестра и друг. Не вижу, там ли, здесь ли, где ты? Прозрачно я смотрю вокруг. Об уносящем хулиганстве Пропеть бы в сумерках дорог. Воспитывались в постоянстве, Одной тебе открыться мог. И отрезвляющею брагой Напилось сердце уж мое. С той непокорною отвагой Пришел проститься я с тобой. Воображению поэта Ты стала нравиться вдвойне. И глаз осенняя усталость, Твоих волос знакомых мне.

Поверьте мне- цена невысока! Бросайте за борт все, что пахнет кровью, Все смоет - с горла сброшена рука, Идет волна, подобная надгробью. И эту веру подняли мы сами, Поднявши черный флаг - удача здесь! Ловите ветер всеми парусами, Любой корабль - враг, к чему гадать! Достать его- не страшен нам и черт, Вот двое в капитана тычут пальцем. При всей команде выбросил за борт, Наш капитан вчерашнюю добычу. Они достали  длинные ножи, Завыли, волки, будто бы от страха. Забыли все - и честь и кутежи, Катился гром по кораблю от бака. Вчера из-за дублонов золотых Был бунт на судне, чайки реют. Двух негодяев вздернули на рее, Но мало, надо было четверых.

Чтоб не разбить свое лицо о камни- Придумали мы маски надевать. Как честных угадать наверняка мне? Как доброго лица не прозевать? Когда свое, воистину, прекрасно, Зачем скрываться под чужим лицом? Носи ее. Увы, но тут все ясно, Без маски б оказался  подлецом.

Кем я жил - забыли про меня, Те, кого любил я, отреклися. Нет тепла от звездного огня, Холодят мне души эти выси. Ко всему безжалостно привык, Я живу давно на все готовым. Пусть острее бритвы злой язык, Пусть меня помянут нежным словом. Пусть изменят легкие друзья, Пусть обманут быстрые подруги. Думать так, что наша жизнь - стезя , Хорошо в морозной вьюге. Правды той, что не нужна тебе, Успокойся, смертный, и не требуй. По луне, гадая о судьбе Обратись лицом к седому небу. Роковые пишем письмена, Мы своею грубою рукою. Оттого так и сильна она, Жизнь- обман с чарующей тоскою.

Душу мою чтоб заткнуть Я собираю пробки. Глянь на бутылок рать! Я уж готов... Я робкий... В душу свою не лезь, Ты со всей этой силой. Суй туда палец весь, Ковыряй, ковыряй мой милый. И ковыряет в носу, Мальчик такой счастливый. Ветер поджарен и сух, А мальчик гуляет сопливый.

Я обрею тебя наголо совсем, Остру бритву навострю - Я те точно говорю. Отомщу тебе тогда без всяких схем, Скоро выпишут меня, Ты не радуйся, змея. Для кого ж я жизнью рисковал? Стало больно мне до слез, Только кончился наркоз. Он шесть суток мою рану зашивал, Он обмяк и как-то сник, Мой хирург, седой старик. Я бежал тебя по улицам искать. Язык за спину заложу, С магазина прихожу. Ну, когда же надоест тебе гулять? Чтобы я из дому утек, Вспомни, было ль хоть разок? А прибить тебя морально - нету сил! Мне с тобой жизнь коротать, Не подковы разгибать. Я недавно головой быка убил!  Пятаки я могу ломать, Я здоров, к чему скрывать! Как холодным, острым, серым тесаком Ты по сердцу полоснешь, Когда косо ты взглянешь. Забываю, кто я есть и где мой дом, Когда прямо ты взглянешь- У тебя глаза как нож.

Как над неразрешимою дилеммой, Я бился над вопросом "быть- не быть". Нить Ариадны оказалась схемой, С друзьями детства перетерлась нить. Когда повсюду лишь опроверженья, То толка нет от мыслей и наук. Все постигал: недвижность и движенья, Мой мозг, до знаний жадный, как паук. Не нравился мне век- и я зарылся в книги, Не нравились и люди в нем. Я прозевал домашние интриги , Я прозревал, глупея с каждым днем.  И отмывался от дневного свинства, В проточных водах, по ночам, тайком. Я видел: наши игры с каждым днем, Все больше походили на бесчинства. Я плетью бил загонщиков и ловчих, И от подранка гнал коня назад. Возненавидел и борзых, и гончих, Я позабыл охотничий азарт. Я объезжал зеленые побеги, Вдруг стало жаль мне мертвого пажа. Наград, добычи, славы, привилегий, И отказался  я от дележа. Шут мертв теперь.. "Аминь! Бедняга Йорик!" Умел  скрывать, воспитанный шутом, И тайный взгляд, когда он зол и гор...

Что Бог гласит его устами Хотел, глупец, уверить нас! Он горд был, не ужился с нами, Смотрите: вот пример для вас! Как презирают все его, Смотрите как он гол и беден. Как он угрюм, и худ, и бледен, Смотрите ж, дети, на него. С улыбкою самолюбивою, Так старцы детям говорят, Когда я пробираюсь торопливо Сквозь мерзкий, шумный град. Лучами радостно играю, Лишь звезды слушали меня. И тварь покорна мне земная, Завет предвечного храня. Как птица, даром божьей пищи, Теперь в пустыни я живу. Из городов бежал я нищий, Посыпал пеплом я главу. Бросали бешено каменья В меня все близкие мои. За правды чистые ученья, Провозглашенных о любви. Страницы злобы и порока В глазах людей читаю я. Мне дал всевиденье пророка Недавно вечный наш судья.

Какая пустая и глупая шутка- Жизнь... Присмотрись с холодным вниманием вокруг, И исчезнет при слове рассудка, Только страсть этот сладкий недуг. И радость, и муки- все ничтожно, А в себя заглянешь - прошлого ни следа. Вечно любить невозможно? Но кого же любить? Хоть на время- без труда... А годы проходят- все лучшие годы, Желанья... Что толку напрасно и вечно желать? В минуту душевной невзгоды Мне скучно и грустно, а некому руку подать.

Отзвенел соловьиный рассвет, Отцвела моя белая липа. Эту грусть моих ранних лет, Никому, никогда не понять. Дожидаясь улыбчивых дней, Пью и плачу, в одно с непогодой. Это все, отчего мы на ней, Это все, что зовем мы свободой. Заглядевшись в неласковый пруд Машет тощим хвостом лошаденка. Плач овцы, и вдали на ветру Покосившаяся избенка. От того так легко зарыдать - Это все мне родное и близкое. Водянистая, серая гладь, Нездоровое, хилое, низкое. Горьким плодом срывается с уст Уж теперь даже нежное слово. Много в сердце теснилось чувств, Было все для меня тогда ново. Отзвенел соловьиный рассвет , Отцвела моя белая липа. Звонким смехом далеких лет, Этой грусти теперь не понять.

Ты та, что навсегда люблю я , Пусть сердцу вечно снится май. В лукавой страсти поцелуя Меня ласкай и обнимай. Играл в любовь недорогую, Но нам обоим все равно. Ты не меня, а я - другую, Уж отлюбили мы давно. На этих липах снег да иней, На липах этих не цветы. И этот свет небесно- синий, Не знаю я, и знаешь ты. В сугробы ноги погружая, Те липы тщетно манят нас. Но почему ты меня чужая - Любить же можно только раз! И полюбить ты не сумела, Ведь разлюбить не можешь ты. Пусть обрисовывает смело - Он наши детские мечты. И пусть стремится к изголовью Напрасно прожитых дней след. Не называй игру любовью, Подруга охладевших лет. В душе утраченную юность, Еще, как будто берегу. Не спится мне. Такая лунность. Какая ночь! Я не могу...

Что пришло отцвести и умереть - Будь же ты вовек благословенно. Тихо льется с листьев клена медь, Все мы, все мы в этом мире тленны... Проскакал на розовом коне, Я весенней гулкой ранью. Жизнь моя, иль ты приснилась мне, Но теперь скупей я стал в желаньях. Буйство глаз и половодье чувств - Эх, моя утраченная свежесть. Разшевеливаешь пламя уст, Дух бродячий, ты все реже, реже... Не заманишь шляться босиком, И росою утреней умыться. Сердце, тронутое холодком, Ты теперь не так уж будешь биться. Я не буду больше молодым, Увяданьем золотым охвачен. Все пройдет, как с белых яблонь дым, Не жалею, не зову, не плачу...

Нет, это не мое второе Я- Мне чуждо это мое второе, Очищусь, ничего не скрою я, Искореню, похороню, зарою!  Я в тюрьмы б заходил на огонек, И буду посещать суды как зритель, Лишь дайте срок, но не давайте срок, Прошу  вас - строго не судите. Но я давлю не то второе Я, Боюсь ошибки, может оказаться. О, участь беспокойная моя, И я боюсь, давлю в себе мерзавца. Второе Я - обличье подлеца, Не часто вырывается на волю. Когда живу от первого лица- Я лишнего и в мыслях не позволю. Один стремится прямо на бега, Второй стремится на балеты. Два разных человека, два врага, Во мне два Я- два полюса планеты.

Уж солнца свет стучит в мое окно, И еле слышно бьется сердце. Я словно сплю... Но я не сплю давно, Не ведаю где спрятаться, где деться. Ни слова не сказал я никому, С улыбкой отвечая: "Все нормально, Обиды не держу.  Не беспокойтесь, это ж я- переживу!" Не знали Вы о том, с кем я, Да и где вы меня не волновало... А раньше... Вспомните хотя б едва, Как вечерами тайно мы встречались. По всей округе шла молва, А мы, смеясь, украдкой целовались. Ах, детство- детство... Грезы да мечты, Тогда я не боялся высоты. Смеялся громко, веселился напоказ, Гордился тем, что не отыщешь краше нас. Как я летал, на  крыльях Вами данных, Спасибо, искренне. Тут нечего добавить. Но Бог коварен- как раскинул карты! Античная история. Ты- солнце, я - Икар. Смешно, не правда ли, смешно!? Смешно! Я понял все! Жаль парашюта не дано.

Кобзарі співають Про неї добрим людям. Сторожем літає, Над нею орел чорний. Виросла могила, Поки не остила. А тим часом Заспівало поле. Там шляхтою, татарами Там родилась, гарцювала, Козацькая воля, І могили - гори. Степ і степ, ревуть пороги, Дніпр широкий, море. Як та воля, що минулась, Од краю до краю, Там широко, там весело. В Україні хай витають. Душі козацькії, Збирать на пораду, Козацьку громаду, З булавами, з бунчуками, Не хотілося в снігу, в лісі. Співать на чужині, Не хотіло серце, мліло. А на Україні, За степи та за могили, За ласки дівочі, За вишневий сад зелений, За темнії ночі. Виливало, як уміло, Виливало мову, Серце рвалося, сміялось. За синії оченята, За чорнії брови, Лихо мені з вами, Думи мої, думи Пад над панами. Одну сльозу з очей карих, Більше я не хочу. Чи заплачуть на сі думи - Серце, карі очі Може, знайдеться дівоче, Як я плакав з вами, Може і вгадаю. Чи заплаче серце, Одно на всім світі. Нащо я кохав вас, ...

Когда меня Он вдруг одолевает, То я себе мгновенья не прощу. Теперь его не вывезет кривая- Я оправданий вовсе не ищу. Пусть жрет, пусть дохнет - всех перехитрил, Я в глотку, в вены яд себе вгоняю. Пусть жизнь уходит, ускользает, тает - На стих собрал еще остаток сил. Я всех продам - гуртом и в одиночку, И стану я расчетлив и жесток. Моей рукою выведет он строчку, Он ждет, когда закончу свой виток. Все объяснения выглядят дурацки, Он не двойник и не второе "я". Такое б не приснилось и Стругацким - Он плоть и кровь- дурная кровь моя. Друзья бормочут:"Скоро загуляет", Едва мою услышав маету. Он кислород вместо меня хватает, Мне тесто с ним, мне с ним невмоготу! Грохочет сердце, словно в бочке камень, Меня опять ударило в озноб. С мозолистыми цепкими руками Во мне живет мохнатый злобный жлоб.