Гамлету

Как над неразрешимою дилеммой,

Я бился над вопросом "быть- не быть".

Нить Ариадны оказалась схемой,

С друзьями детства перетерлась нить.

Когда повсюду лишь опроверженья,

То толка нет от мыслей и наук.

Все постигал: недвижность и движенья,

Мой мозг, до знаний жадный, как паук.

Не нравился мне век- и я зарылся в книги,

Не нравились и люди в нем.

Я прозевал домашние интриги ,

Я прозревал, глупея с каждым днем.

 И отмывался от дневного свинства,

В проточных водах, по ночам, тайком.

Я видел: наши игры с каждым днем,

Все больше походили на бесчинства.

Я плетью бил загонщиков и ловчих,

И от подранка гнал коня назад.

Возненавидел и борзых, и гончих,

Я позабыл охотничий азарт.

Я объезжал зеленые побеги,

Вдруг стало жаль мне мертвого пажа.

Наград, добычи, славы, привилегий,

И отказался  я от дележа.

Шут мертв теперь.. "Аминь! Бедняга Йорик!"

Умел  скрывать, воспитанный шутом,

И тайный взгляд, когда он зол и горек,

И улыбаться мог одним лишь ртом.

Я злую лошадь мучал стременами,

И спал на коже, мясо ел с ножа.

Как оспою, болело время нами,

Пугались нас ночные сторожа.

Был терпелив к насилью слов и книжек,
И опьянел среди чеканных сбруй.
Клеймо на лбу мне рок с рожденья выжег,
Я знал, мне будет сказано: "Царуй!"

И все высокопоставленные дети
Мне верили и так, как главарю.
Я с легкостью слова бросал на ветер -
Не думал я над тем, что говорю.

Служили мне, как их отцы- короне,
Мои друзья по школе и мечу.
Я не бывал в накладе и уроне -
И знал, все будет так, как я хочу.

Я вел себя наследным принцем крови,
И шел спокойно прямо в короли.
Чем выше мы, тем жестче и суровей,
Я знал, что отрываюсь от земли.

В поту и нервах первой брачной ночи,
Я был зачат, как нужно, во грехе.
На все я не имею полномочий -
Я только малость объяснил в стихе.